загрузка...

ИСТОРИЯ УНИВЕРСАЛЬНЫЙ СПРАВОЧНИК - ПОДГОТОВКА К ЕГЭ

Раздел 4. Россия в ХХ – начале ХХІ в.

 

4.5.СССР в 1945-1991 гг.

 

4.5.3. СССР в середине 1960-х - середине 1980-х гг.

 

После отставки Хрущева в стране не произошло ни одного митинга, не было принято ни одной резолюции в его защиту. По существу, смещение Хрущева отвечало внутренним потребностям общества. Однако сделано это было втайне от народа, без гласного обсуждения, без глубокого изучения уроков «хрущевского десятилетия». Так закончилась эпоха XX съезда КПСС. Главным результатом противоречивого десятилетия стало утверждение в стране более свободной атмосферы; благодаря Хрущеву власть лишилась ореола недоступности и высшей мудрости, которыми на протяжении сталинского правления наделяли ее советские люди.

В соответствии с принятыми на партийном пленуме решениями, должности первого секретаря ЦК Компартии и Председателя Совета министров были разделены. Первым секретарем стал Леонид Ильич Брежнев (1906—1982), премьер-министром — Алексей Николаевич Косыгин (1904— 1980).

Л. И. Брежнев представлял собой полную противоположность Хрущеву с его смелостью, неуемной жаждой новизны и перемен. Он исходил из тех же посылок, что и Хрущев: люди хотят жить лучше, спокойнее; нужно во чтобы то ни стало предотвратить войну; нужно решительно сдвинуть с мертвой точки сельское хозяйство, ускорить развитие группы «Б» и т. д.

Брежнев оказался у руля Советского государства в результате сложного переплетения политических сил. Многие в руководстве страны рассматривали Брежнева как временную фигуру. В стране ощущалась усталость от лихорадочных нововведений. Слабость Брежнева как руководителя открывала широкие возможности для всевластия партийно-государственной бюрократии. Выдвинутый Брежневым лозунг «стабильности» означал отказ от всяких попыток радикального обновления общества, а борьба с «волюнтаризмом» Хрущева предполагала первоочередную ликвидацию хрущевских нововведений в области партийно-государственного управления. В руководстве республик и областей, министерств практически прекратились всякие перемены. Глубинные причины кризисных явлений не были вскрыты и продолжали действовать.

Период руководства Л. И. Брежнева не был «эпохой застоя», как утверждала перестроечная историография, так же как он не стал и не мог стать периодом официально провозглашенного развитого социализма. Эпоха «развитого социализма» — закономерный и неизбежный этап кризисного развития советской тоталитарной системы. Закрытость ее перед лицом внешнего мира, недемократичность и отсутствие обратных связей между руководством и массами неизбежно вели в тупик. Поэтому официально провозглашенный после октября 1964 г. курс нового руководства на дальнейшее развитие социалистической демократии, освобождение партии от не свойственных ей хозяйственных функций, на научную основу руководства обществом был заранее обречен.

Встав во главе партии и советского общества, Брежнев и сформированная им «команда» на первых порах вынуждены были продолжать курс XX и XXII съездов КПСС. Вновь был провозглашен принцип коллективного руководства. На смену поспешным реорганизациям народу были обещаны научно обоснованные долгосрочные комплексные программы. Вскоре после отстранения Хрущева от власти была реабилитирована генетика, были исправлены некоторые «волюнтаристские» ошибки прежнего руководства.

Уже в ноябре 1964 г. на специально созванном пленуме ЦК были объединены промышленные и сельские партийные организации. Затем был организован единый госплан СССР, восстановлено отраслевое управление через министерства, ликвидированы совнархозы. Были отменены и многие неоправданные ограничения в использовании приусадебных хозяйств рабочих и колхозников, а также личного скота.

Надежды на обновление социализма, приобретения им «второго» дыхания овладевают в этот период тысячами людей: от диссидентов до партийных функционеров. В стране возникает мощное технократическое движение, повсеместно ведутся разговоры о способах совершенствования управления хозяйством, научной организации труда (НОТ), автоматизированных системах управления, изучается зарубежный опыт менеджмента. Именно тогда впервые всерьез стали говорить о ценовой реформе, призванной привести в соответствие с требованиями НТР стоимостную структуру производства и цену рабочей силы.

Поворот нового руководства к более консервативному курсу произошел не сразу. В 1965 г. Н. В. Подгорный был избран Председателем Президиума Верховного Совета, сменив на этом посту А. И. Микояна, единственного из высшего руководства, пытавшегося поддержать на Октябрьском пленуме Хрущева. Выбор дальнейших путей развития страны происходил в условиях противоборства мнений в верхнем эшелоне власти. В конечном счете победил умеренно-консервативный курс, который разделял Брежнев.

Консервативный поворот начался в первую очередь в идеологии. В центре общественного внимания вновь оказался вопрос о сталинском наследии. Из официальных документов постепенно исчезают всякие упоминания о XX съезде. Пошла на убыль реабилитация жертв ГУЛАГа, даже само упоминание о них было запрещено.

Отход от курса на десталинизацию оборвал линию на оздоровление морально-политического климата в стране, на демократическое обновление.

Усилив свои позиции в партийном и государственном аппарате, Брежнев становится единственным бесспорным авторитетом по всем вопросам развития страны. С середины 1970-х гг. А. Н. Косыгин постепенно лишается своего влияния.

От реформ — к стагнации. Шестидесятые годы стали переломными в истории советской системы. До этого времени сложившаяся в СССР мобилизационная модель хозяйствования достаточно успешно решала встававшие перед страной задачи. К началу 1960-х гг. в Советском Союзе ценой огромных усилий и жертв был создан мощный индустриальный и научный потенциал. Только на территории Российской Федерации функционировало свыше 400 отраслей и подотраслей промышленности, включая авто- и кораблестроение, нефтехимию и электронику. Страна первой в мире осуществила выход человека в открытый космос, овладела новейшими военными технологиями. К 1970 г. СССР превосходил США по уровню производства угля, кокса, тракторов, цемента. Не менее впечатляющим результатом ускоренной модернизации по «социалистическому проекту» стала демографическая революция, изменившая жизнедеятельность и характер естественного воспроизводства населения. Советское общество стало не только индустриальным, но городским и образованным.

Тем не менее к середине XX в. экономика была плохо сбалансирована, требовала для своего роста постоянного наращивания производственных ресурсов. Тяжелая и сырьевая отрасли промышленности, а также ВПК развивались успешно, чего нельзя было сказать о гражданских отраслях машиностроения, практически лишенных притока новейших технологий и обреченных на отставание.

Хронически отставал аграрный сектор экономики. Страна, имея более половины мировых площадей черноземов, не могла накормить население, создать надежную базу для развития индустрии и сферы услуг. Советский Союз покупал хлеб за рубежом, хотя собственный урожай нередко уходил под снег.

Таким образом, к моменту прихода к власти Брежнева большая часть советской экономики работала не на человека, а сама на себя.

В результате форсированной урбанизации численность городского населения быстро росла, однако советское общество по-прежнему оставалось полугородским. Советские люди в своем большинстве были горожане в первом поколении: наполовину или на четверть крестьяне. Советская урбанизация не сопровождалась формированием развитой городской среды, ростом полноценного, инициативного и экономически независимого среднего класса, хранителя городской культуры и одновременно создателя новых духовных ценностей.

В период с начала 1960-х до начала 1980-х гг. при росте численности населения почти на 25 % (по переписи населения 1959 и 1979 гг.) наметилась устойчивая тенденция к снижению рождаемости и увеличению смертности населения. Прирост численности населения СССР за эти годы происходил за счет народов Средней Азии.

В эти годы продолжался, постепенно затухая, структурный сдвиг в занятости и расселении населения. Миграция сельских жителей в города и на «ударные стройки» составляла около 2 млн человек в год. Если в 1939 г. в городах проживало 60,4 млн человек, то к началу 1980 г. городское население страны насчитывало уже более 163 млн.

С 1970 по 1985 г. численность рабочих в стране увеличилась на 16,8 млн человек, что более или менее обеспечивало возможность экстенсивного развития экономики.

В эти годы произошел рост численности интеллигенции. Высшее образование было престижным, и это способствовало тому, что основная часть молодежи после окончания средней школы устремлялась в вузы. В начале 1980-х гг. специалисты, получившие высшее и среднее специальное образование, составляли 32,7 % городского населения. В результате возник определенный дисбаланс рабочих мест — технические и инженерные должности в городах были заполнены с избытком, но образовались вакансии рабочих мест, не требующих особой квалификации и связанных в основном с физическим трудом. Труд инженерно-технических работников (ИТР) начал постепенно обесцениваться. «Уравниловка» при оплате труда в течение многих лет способствовала тому, что даже высококвалифицированные рабочие начинали терять интерес к труду.

Этот процесс усилила система жесткого распределения молодых специалистов. Получая по «разнарядке» выпускника ВУЗа или техникума, предприятие не могло обеспечить его работой по специальности и вынуждено было использовать на «подхвате», для выполнения технической или неквалифицированной работы. Ввиду оттока большого числа людей из сельской местности там стала возникать нехватка рабочих рук. В результате получила большое распространение практика «шефской помощи» колхозам и совхозам.

Многие годы советское общество было одним из самых мобильных в мире. Доступное всем слоям бесплатное образование открывало перед каждым широкие возможности для продвижения. Особые функции социальных групп, их фактическое правовое неравенство вели ко все большей замкнутости этих групп, превращению их в касты.

Таким образом, отягощенная грузом многочисленных неразрешимых противоречий, советская система оказалась объективно не готова к глобальным переменам в характере и тенденциях развития мировой экономики, человеческой цивилизации в целом, начавшимся на рубеже 1950—1960-х годов.

Компьютерная революция, означавшая начало нового этапа НТР, совпала во времени с мировым энергетическим кризисом, многократным подорожанием нефти и других энергоносителей. Технологическое отставание не позволило СССР быстро наладить выпуск нового поколения ЭВМ — персональных компьютеров. В течение долгого времени работа советской промышленности оценивалась главным образом по количественным показателям. В таких условиях промышленность и наука мало нуждались друг в друге. Вследствие этого, несмотря на рост расходов на научные разработки из государственного бюджета, советская наука неуклонно теряла позиции даже в таких областях, где ранее лидировала. За весь послевоенный период советские ученые получили в 14 раз меньше Нобелевских премий, чем американские ученые, хотя в научной сфере СССР было занято почти в два раза больше сотрудников.

Необходимость догнать Запад диктовала более высокий темп индустриализации, огромные инвестиции в тяжелую индустрию. Это в конечном счете оборачивалось неразвитостью социальной сферы и общественных сил, заинтересованных в переменах, закрывало всякую легальную возможность формирования и деятельности оппозиции.

В условиях «догоняющего развития» советская власть во имя грядущего торжества равенства и социальной справедливости абсолютизировала российские традиции коллективизма, соборности, основанные на полновластии большинства, признававшего только «мы», исключавшего несогласие и тем более оппозицию.

Советская система могла быть (и была) эффективной до тех пор, пока внутренняя потребность в свободе для советских граждан и экономики не была фактором выживания системы. Ситуация кардинальным образом меняется к началу 1970-х гг. Многократное подорожание энергоносителей заставило развитые государства мира быстро осуществить структурную перестройку промышленности, перейти на новую организацию производства, освоить ресурсосберегающие и так называемые «высокие» технологии. В то же время советская модель хозяйствования, лишенная гибкости и внутренних импульсов саморазвития, не смогла ответить тем же: обеспечить в новых условиях высокую эффективность и социальную направленность экономики.

Закрытость советской системы, недемократичность, отсутствие в ней обратных связей между властью и народом неотвратимо вели ее в тупик. Уже в 1960-е годы начинается медленное, но верное саморазложение системы, прежде всего меняется социальный вектор развития. Ко времени провозглашения «эпохи развитого социализма» в Советском Союзе происходит становление нового типа личности с иной, чем прежде, иерархией ценностей. На смену «спартанскому» типу с потребностями «ссыльнопоселенца», с четким делением людей на своих и чужих, человеку-винтику приходит человек, нуждающийся в целом мире вещей, ценностях семьи, самоуважении.

Внутренние потребности общества в свободе, расширении гражданских прав, в плюрализме мнений и деятельности находят в 1970-е гг. отражение в появлении новых параллельных структур и в экономике, и в социальной организации советского общества, и в идеологии. Наряду с плановой централизованной экономикой укрепляются «цеховики»; разрастается «теневая экономика», дающая возможность распределения продукции и доходов в соответствии с предпочтениями потребителей; рядом с официальной коммунистической идеологией возникает разноликое диссидентство, наряду с рабочим классом, колхозным крестьянством — предпринимательские слои, номенклатура.

Вялая борьба брежневского режима с этими «чуждыми социалистической системе элементами» придает им уродливый характер, однако не останавливает разложения системы.

Важнейшим следствием хрущевской либерализации становится резкое возрастание в советском обществе критического потенциала, кристаллизация не зависимых от государства ростков, разрозненных элементов гражданского общества.

Начиная с конца 1950-х гг. в духовной сфере, наиболее устойчивой к тотальному государственному вмешательству, происходит быстрый рост элементов и структур гражданского общества. В стране образуются и заявляют о себе различные идейные течения, неформальные общественные объединения, оформляется и крепнет общественное мнение. Независимые общественные силы быстро эволюционируют: от попыток улучшения советской системы, борьбы с отдельными ее недостатками — к различным формам сопротивления диктату государства и, наконец, к отрицанию в целом «социалистического» общественного строя. Нелегитимность альтернативных структур заранее лишала их широкой общественной поддержки.

В основе позиции большинства людей, причислявших себя к «детям XX съезда», лежало искреннее убеждение: открытая конфронтация с властями бессмысленна. Свое предназначение они видели в повседневной конструктивной работе на пользу отечества. Одной из распространенных форм критического отношения к действительности, демократизации советской системы стали письма граждан в различные правительственные инстанции, прессу, на радио. Их авторы требовали введения конституционных гарантий против нового культа личности. Открытого противостояния масс брежневскому режиму в 1970-е годы не было, лишь отдельные личности или крайне малочисленных группы граждан выражали свое несогласие с существующими порядками. Еще в хрущевские годы группы Краснопевцева и генерала П. Григоренко в Москве, «Колокол» в Ленинграде в своих программах и распространяемых листовках выдвигали требования свободы слова, печати, освобождения политзаключенных, повышения заработной платы рабочим и стипендий студентам, улучшения жилищных условий. Инициатором создания первого в СССР независимого профсоюза стал донбасский инженер В. Клебанов. Нелегальность положения диссидентских групп делала их деятельность неэффективной. Информация о них доходила до общественности в искаженном и фрагментарном виде.

Толчком к поляризации общественного сознания стал судебный процесс в феврале 1966 г. над писателями А. Синявским и Ю. Даниэлем, обвиненным за публикацию на Западе (под псевдонимами Абрам Терц и Николай Аржак) литературных произведений критической направленности. Процесс над писателями стал мощным катализатором диссидентского движения. В распространении «самиздата», сборе правозащитной информации, помощи репрессированным принимали участие многие сотни человек. Еще большее число людей пользовалось правозащитной информацией и литературой. В I960— 1970-е гг. в «самиздате» выпускались многочисленные машинописные литературные и общественно-политические журналы: «Вече», «Поиски», «Память» — в Москве; «Сигма», «37», «Часы» — в Ленинграде и многие другие. С помощью «самиздата» опальный физик А. Д. Сахаров смог первым поднять вопрос о цивилизационном отставании России от Запада. На страницах «самиздатовских» изданий летом 1968 г. появились его «Размышления о прогрессе, мирном существовании и интеллектуальной свободе», благодаря которым тысячи соотечественников стали сторонниками теории конвергенции, т.е. мирного сближения социализма и капитализма, слияния их в единое открытое плюралистическое общество.

Несколько ранее определяется еще одно альтернативное официальному направление общественной мысли — приверженцев «настоящего социализма», «социализма с человеческим лицом». Историк Рой Медведев и его сторонники видели несовершенство советского общества в недостаточной его демократизации и считали возможной его модернизацию и реформирование.

Подавление «Пражской весны» (1968) и связанная с ней волна пессимистических настроений относительно дальнейшей демократизации советского общества создали почву для «неославянофильского» направления общественной мысли. Его знаменем к середине 1970-х гг. становится А. И. Солженицын. Идеи возвращения к дооктябрьским понятиям и ценностям — православию, сословной беспартийной монархии, величию России, семье — находили определенную поддержку в общественном мнении. Тогда же начался постепенный отход сторонников русского национального движения от правозащитников, большинство которых разделяли либеральные ценности.

Важнейшей функцией диссидентского движения в Советском Союзе в 1970-е гг. становится формирование и сохранение определенных общественных идеалов, утверждение самоценности и суверенности личности. «Диссидентские» лозунги гласности, демократизации общественной жизни, создания правового государства, открытого общества, радикальной реформы в экономике находят отклик в среде писателей, философов, художников. Нравственным ориентиром в литературе до 1970 г. оставался руководимый А. Твардовским журнал «Новый мир». В эти годы мощным средством противостояния господствующему в обществе конформизму становится театр. Пользуясь любой возможностью, прогрессивные режиссеры пытались откликнуться на важнейшие события общественного бытия.

После отстранения Н. С. Хрущева от власти процесс перерождения советской правящей верхушки стал быстро набирать силу. И в сталинский период высший слой партийных и государственных функционеров был наделен огромной властью и привилегиями. Шаг за шагом этот слой укреплял свое положение. Идея сохранения власти, расширения льгот и полномочий сплачивала и объединяла его ряды. Однако до начала 1950-х гг. любой самый высокопоставленный представитель номенклатуры был лишен личной безопасности, испытывая постоянный страх за свою судьбу. Сталин репрессиями и подачками держал номенклатуру «в узде». В немалой степени способствовала этому и коллективистская коммунистическая идеология, вера революционеров первого призыва в скорое осуществление идеала социального равенства.

Но чем больше появлялось у правящего слоя материальных возможностей, тем более деградировала революционная идеология. К тому же привилегии — госдачи, персональные автомашины, спецпайки — имели относительный статус: их нельзя было передать детям в качестве наследства.

После смерти Сталина новая правящая элита, освобождавшаяся от страха за собственную жизнь, обретает стабильность. С приходом к власти Брежнева номенклатура получила возможность освободиться от многих моральных запретов. Основную часть аппарата, в 1960—1970-е гг. управлявшего партией и страной, составляли люди, начинавшие карьеру после репрессий 1930-х годов. В отличие от большевистских руководителей первого призыва они были лишены фанатической веры в социальную справедливость. Основу «нового класса» составлял высший слой партийных функционеров. В 1960—1970-е гг. его ряды расширяются за счет верхушки профсоюзов, ВПК, привилегированной научной и творческой интеллигенции. Новая номенклатурная элита приносит с собой новые взгляды, новые настроения, ценности. В отличие от старой номенклатуры, зависевшей от поведения ее верхних эшелонов, новая была более независима, поскольку обладала собственным неотчуждаемым багажом — профессиональными знаниями, ощущением укорененности в новой социальной почве.

По уровню общей культуры, профессиональным знаниям новое поколение элиты было на голову выше старого: почти все имели высшее образование, а многие и ученые степени, неоднократно бывали на Западе. Для нового поколения правящего класса марксистская идеология была лишь привычной риторикой.

Соответственно изменились и представления номенклатуры о характере развития советского общества. Новые элементы, привнесенные в социалистическую систему в годы хрущевской «оттепели» и хозяйственной реформы 1965 г., такие как социалистическая законность, материальное стимулирование, хозрасчет, прибыль, расширили диапазон возможных путей развития советского общества в рамках официальной доктрины. Если в середине 1960-х гг. номенклатура предпочитала стабильное, даже стагнирующее развитие, то в 70-е гг. ее целью стала постепенная трансформация существующего общества, не требующая слома режима и других серьезных потрясений. Централизованная экономика, политический тоталитаризм — все это более не соответствовало ее интересам.

Не менее важная трансформация происходила в эти годы в распределении реальной власти внутри правящего класса. Хозяйственная элита в условиях всеобщего дефицита, имея на руках материальные, финансовые и трудовые ресурсы, реально формировала и направляла власть, участвовала в выработке политического курса страны. В борьбе за свои интересы верхний эшелон хозяйственников широко опирался на работников своих отраслей экономики. Рядовые строители и ИТР Минводхоза не меньше, чем чиновники, были заинтересованы в реализации разорительного для страны и губительного для природы проекта переброски стока великих сибирских рек на юг. Реализация этой «стройки века» гарантировала бы им на многие годы работу и повышенную зарплату.

Монопольные, корыстные интересы хозяйственников и региональной элиты, усилившиеся в результате хрущевских реформ, ослабляли власть центра, разрушали монолитность, целостность советской системы. Импульсивные реформаторские действия Хрущева, который чувствовал, что власть уходит из рук, во многом определялись именно этим обстоятельством.

Под воздействием хозяйственной элиты (особенно из ВПК) более прагматичными становятся идеологическая и региональная элиты, которые ориентируются на динамическое развитие экономики страны и социальную стабильность. Таким образом, советский правящий класс, несмотря на острую борьбу и разногласия его элит, постепенно становится сплоченной социальной группой, реально осуществляющей свое всевластие в стране.

Созданная брежневским руководством атмосфера безнаказанности и вседозволенности окончательно меняет общественную психологию, а также поведение правящего класса. Формируется закрытый для посторонних «свой круг», в котором всячески поддерживается сознание собственной исключительности.

У многих высокопоставленных руководителей накапливались уже не предметы потребления, а капиталы. Сам Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, искренне считавший, что в стране «на зарплату» никто не живет, коллекционировал иностранные автомобили. Использовал власть для личного обогащения министр внутренних дел Н. А. Щелоков.

Погрязли в коррупции Узбекистан, Казахстан, Киргизия, где огромные суммы денег перекачивались в виде взяток в карманы первых секретарей обкомов и их окружения. Так называемое «узбекское дело» 1980-х гг. раскрыло масштабы их коррумпированности.

Главным источником обогащения, «предпервоначального» накопления капитала номенклатуры в 1960-е — начале 1980-х гг. становятся различные должностные злоупотребления, систематические взятки, приписки, протекционизм, «зоны вне критики». Хозяйственная реформа 1965 г., оживившая товарно-денежные отношения в стране, дала мощный импульс собственническим ориентациям правящего слоя. Крупные расхитители, взяточники перестали скрывать нажитое нечестным путем богатство, охотно выставляя его напоказ. Возрастали значимость и цена людей «полезных», способных что-либо достать и чем-либо помочь. Через систему привилегированного образования, а затем назначений и выдвижений по службе «новый класс» пытался создать систему передачи власти или хотя бы привилегий по наследству.

Следующим закономерным шагом перерождения советской правящей элиты стал фактический переход высших государственных чиновников, министров, директорского корпуса от роли управляющих «социалистической» собственностью к положению ее реальных хозяев. К середине 80-х гг. номенклатурная элита, по существу, уже не нуждалась в общественной собственности и искала выход для возможности свободно управлять, а затем и владеть собственностью.

Снова экономические реформы. Объективная необходимость глубоких, революционных перемен в советской экономике назрела уже к концу 1950-х — началу 1960-х гг. Мобилизационная модель советской экономики исчерпала свои возможности. Оторванность планирования от жизни, отраслевого управления от регионального, монополия производителя в условиях всеобщего дефицита — все это требовало коренных преобразований. И в целом необходимо было начать переход к «нормальной» экономике децентрализованных решений и товарно-денежных отношений. Однако момент был упущен. Экономическая реформа 1957 г. не улучшила положение в народном хозяйстве. Оно продолжало развиваться экстенсивно, ресурсоемкость экономики нарастала, а эффективность падала. Серьезных структурных изменений также не произошло. Главным предметом экспорта СССР по-прежнему оставалась нефть и другие виды сырья.

Уже в конце 1950-х гг. отчетливо обозначился спад темпов экономического развития. Замедлился рост национального дохода. В 1961—1965 гг. он вырос всего на 5,7 %, это было намного меньше, чем в предыдущую пятилетку, и недостаточно для решения основных социально-экономических задач. В эти же годы за счет роста производительности труда было получено лишь 62 % прироста промышленной продукции, а 38 % — за счет быстро возрастающей численности рабочих. Все это свидетельствовало об отсутствии заинтересованности предприятий в эффективном использовании основных и оборотных фондов, во внедрении достижений научно-технического прогресса.

К началу 1960-х гг. экономистам и руководителям производства стало ясно, что хозяйственный механизм устарел. Для преодоления «временных» трудностей требовались иные методы управления экономикой, иные принципы планирования. Из центра было невозможно путем прямого администрирования управлять десятками тысяч промышленных предприятий и организаций.

Проблема совершенствования управления и планирования становится главной в научных дискуссиях, развернувшихся в конце 1950-х — начале 1960-х гг. Математическая школа (Л. Канторович, В. Немчинов, В. Новожилов) сосредоточивается на поиске «оптимального планирования», вновь в научный оборот вводятся такие отвергнутые ранее понятия, как полезность, редкость, маржинальный счет. После статьи Е. Либермана в газете «Правда» в 1962 г. в прессе разворачивается дискуссия о возможности использования прибыли в качестве критерия эффективности работы предприятия. Часть ученых доказывала необходимость перехода к экономическим методам управления, активизации товарно-денежных отношений.

Необходимость перемен ощущало и советское руководство. Венгерское восстание и польские события 1956 г. недвусмысленно предостерегали против бездействия. Непоследовательные, хаотичные реформы Н. С. Хрущева не заложили прочной правовой и политической основы для последовательной и эффективной модернизации.

Итоги общественных дискуссий подвел сентябрьский (1965) пленум ЦК КПСС, давший старт экономической реформе, главным инициатором которой стал председатель Совета министров СССР А. Н. Косыгин. Пленум поставил задачу существенно изменить соотношение между административными и экономическими методами управления в стране в пользу последних. Таким образом, изначально речь шла о полумерах. Реформа не меняла основ административно-командной системы. Адресное директивное планирование не устранялось, а лишь ограничивалось всего несколькими показателями (вместо 30 — 9), среди которых были объем реализации продукции, фонд заработной платы, прибыль, рентабельность и др. Выполнение плана теперь выражалось не в валовых показателях, а в объеме реализованной продукции, т. е. учитывалось только то, что действительно было продано.

Предприятия получали небывалую свободу: они могли самостоятельно планировать темпы роста производительности труда и снижение себестоимости, устанавливать величину средней заработной платы.

Руководители предприятий получили возможность более свободно распоряжаться имеющейся у них прибылью — можно было использовать эти средства и на повышение заработной платы рабочим. Все это создавало заинтересованность предприятий в рентабельной работе и улучшении экономических показателей.

Процесс освоения нового хозяйственного механизма затянулся на годы. Еще до начала реформы в промышленности были ликвидированы совнархозы и руководство отраслями перешло к вновь созданным министерствам. Были организованы единый госплан СССР, Госснаб и Госкомцен СССР. Вслед за этим весной 1965 г. была проведена реформа в сельском хозяйстве. Мартовский (1965 г.) пленум ЦК КПСС принял новый порядок планирования в сельскохозяйственном производстве. Вновь были повышены закупочные цены, сокращены налоги, снимались ограничения с личных подсобных хозяйств, введенные при Хрущеве. Планы закупки стали устанавливать сразу на пять лет. Имея твердый план закупки на длительный срок, предприятия могли самостоятельно составлять производственный план, определять наиболее рациональную специализацию. На первых порах эти меры способствовали росту сельскохозяйственного производства.

Осенью 1965 г. 43 предприятия легкой и пищевой промышленности были переведены в порядке эксперимента на новые условия хозяйствования. По мере накопления опыта их число расширялось, и лишь к 1972 г. удалось перевести на новые условия работы около 90 % промышленных предприятий. Не удалась попытка реформировать строительство. Номенклатуру вполне устраивал такой замедленный ход реформ. Министерства и ведомства работали по-старому. Их аппарат увеличился, возникали новые главки. Но принимать важное решение без согласия с соответствующим отраслевым отделом ЦК КПСС они не могли. В Политбюро часть его членов, включая Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н. В. Подгорного, полагали, что условия для реформ еще не созрели.

Тем не менее даже медленное, частичное реформирование промышленности дало неплохие результаты. Восьмая пятилетка (1965—1970 гг.), совпавшая с началом реформ, оказалась самой успешной за все послевоенные годы. По официальным (завышенным) данным, валовой общественный продукт увеличился на 43 %, национальный доход — на 45 %, продукция промышленности выросла на 50 %. Происходившее за три предыдущие пятилетки снижение темпов роста производства было на время приостановлено.

Инициатору реформ А. Н. Косыгину не удалось осуществить их до конца. В силу многих причин реформа не дала ожидаемых результатов. В чем же причины неудачи? Их несколько. Прежде всего, даже небольшое расширение самостоятельности позволило предприятиям занижать плановые задания, выбирать более легкие для себя варианты решений. В итоге начался опережающий рост заработной платы по сравнению с ростом производительности труда. А. Н. Косыгину пришлось пойти на временное, как тогда казалось, заимствование средств для покрытия бюджетного дефицита из фондов предприятий.

Кроме того, даже крайне умеренным реформам противостояли реальные силы — старые производственные отношения, сложившийся аппарат управления, закостеневшее экономическое мышление. Попытка заменить принудительную мотивацию труда на материальную недвусмысленно показала, что это ведет к немедленному разрушению всей плановой системы, и от этой идеи отказались. Реформа была обречена и по другой причине. Преобразования в экономике страны не были поддержаны преобразованиями в политической и социальной сферах.

Многообразие общественных интересов, складывающихся в советском обществе на рубеже 1960-х гг., требовало кардинального обновления политической системы, признания теории разделения властей, парламентского характера демократии, ликвидации монополии одной партии на власть, обеспечения уважения и расширения гарантий прав человека. Догматическая теоретическая установка партийных идеологов рассматривать советскую политическую систему полностью тождественной общественному строю, а любые попытки ее обновления трактовать как покушение на социализм не позволили осуществить серьезные изменения в политической системе в годы брежневского правления.

В 1965—1985 гг. правящий класс любой ценой стремился сохранить существующее положение. Советская политическая система за брежневское двадцатилетие изменилась мало. Но именно курс на стабильность требовал от властей укрепления «властной вертикали», которую в эти годы упорно разъедал ведомственный монополизм. По этой причине в 1965—1984 гг. кадровые перестановки в высших эшелонах власти были сведены к минимуму. К началу 1980-х гг. средний возраст членов Политбюро составлял 70 лет. Не случайно его заседания редко длились больше 15—20 минут.

В составе главного, ключевого органа власти — Политбюро ЦК КПСС — большинство его членов находились более 15 лет, в ЦК КПСС — более 12 лет (А. Н. Косыгин, В. В. Гришин, Б. Н. Пономарев, М. В. Зимянин, М. С. Соломенцев, А. А. Громыко, Н. А. Тихонов — от 20 до 40 лет).

С целью жесткой централизации управления, позволяющей на деле контролировать общество, власть непрерывно наращивала бюрократический аппарат. За брежневское двадцатилетие число общесоюзных и союзно-республиканских министерств выросло с 29 в 1965 до 160 к середине 80-х гг. Тогда же общая численность управленцев достигла 18 млн человек (на 6—7 человек работающих — один управленец). На содержание целой армии чиновников к середине 80-х гг. расходовалось более 40 млрд рублей, или 10 % государственного бюджета.

В 1960—1970-е гг. на партийных съездах, пленумах ЦК КПСС принимались многочисленные резолюции о дальнейшей демократизации общественной жизни. В соответствии с этими решениями были расширены полномочия сельских советов. В их ведение перешли многие вопросы, бывшие ранее в компетенции районных советов. В сентябре 1972 г. был принят закон о полномочиях депутатов всех уровней, однако на практике повысить роль советов не удалось. Даже Верховный Совет СССР оставался декоративным органом, призванным «единогласно» одобрять подготовленные аппаратом резолюции. Важнейшие решения, такие как ввод войск в Афганистан в 1979 г., принимались без ведома высшего органа законодательной власти. Верховный Совет фактически не контролировал правительство, расходы отдельных министерств и ведомств, как это принято в парламентской практике.

С завершением процесса формирования номенклатурной системы фактически утратила свой элитный статус Коммунистическая партия. Формально она оставалась стержнем советской политической системы. Все крупные государственные и хозяйственные вопросы решались в партийных «инстанциях». Ряды КПСС стремительно росли, достигнув к середине 80-х гг. 19 млн человек. Однако вследствие бюрократизации КПСС рядовые коммунисты отстранялись от реального участия в определении политики партии, критика снизу пресекалась. Партийные съезды приобретали все более парадный характер, выступления делегатов сводились к самоотчетам и восхвалениям Политбюро во главе с «верным ленинцем» Л. И. Брежневым. Отчетный доклад генсека на XXVI съезде КПСС в феврале 1981 г. прерывался аплодисментами 78 раз, «продолжительными аплодисментами» — 40 раз, «бурными продолжительными аплодисментами» — 8 раз.

В октябре 1977 г. в СССР была принята новая Конституция. Главным отличием «брежневской» Конституции от сталинской явилось наличие преамбулы, т.е. вводной теоретической части, в которой говорилось о построении в СССР развитого социалистического общества. Концепция «развитого социализма» появилась в официальных документах середины 1960-х гг. как альтернатива обанкротившемуся курсу на развернутое строительство коммунизма в нашей стране. Изначально это была попытка критически осмыслить особенности предшествующих этапов развития, ориентировать общество на научно-техническую модернизацию, демократическое развитие. В конечном итоге концепция «развитого социализма» превратилась в ширму правящего класса. Она способствовала консервации всех пороков системы, уводила общество в сторону от реальных противоречий. В целом же Конституцию 1977 г. можно назвать новой лишь условно. Она сохранила все черты конституции социалистического типа, многие принципиальные положения сталинской конституции 1936 г. Монополия КПСС на политическую власть получила в Конституции юридическое обоснование — ст. 6 объявляла компартию «руководящей и направляющей силой советского общества, ядром ее политической системы».

Новые акценты в международной политике КПСС. Отстранение Н. С. Хрущева от власти открыло возможность брежневскому руководству пересмотреть и внешнеполитический курс. Уже на XXIII съезде КПСС в марте 1966 г. концепция мирного сосуществования была подвергнута критике как отход от марксизма-ленинизма, уступка пацифизму. В результате СССР перешел к более жесткой внешней политике. Был взят курс на достижение военного паритета с Западом.

Одновременно были предприняты значительные усилия по укреплению пошатнувшихся позиций СССР в социалистическом лагере. Разгорающийся идеологический конфликт с Китаем, натянутые отношения с Кубой Кастро после Карибского кризиса и возрастающая напряженность с руководством Демократической республики Вьетнам были чреваты расколом в международном коммунистическом движении. Прежде всего, СССР возобновил контакты с руководством КНР и прекратил открытую полемику между двумя странами по спорным идеологическим и политическим вопросам. На временное улучшение советско-китайских отношений определенное влияние оказало развитие событий в Индокитае.

В 1963 г. начались боевые действия между войсками проамериканского Южного Вьетнама и партизанами Вьетконга (патриотические силы Южного Вьетнама), пользующихся поддержкой Северного Вьетнама. Поскольку США помогали сайгонскому правительству, то СССР и КНР поддержали Северный Вьетнам. Хрущев, опасавшийся эскалации конфликта, проводил очень осторожную политику и неохотно шел на увеличение военных поставок Северному Вьетнаму. Брежневское же руководство, считавшее, что Пекин сможет укрепить свой авторитет, выступая единственным последовательным защитником вьетнамского народа, решило расширить контакты как с Ханоем, так и с Вьетконгом. После того как американский конгресс своей «Тонкинской резолюцией» в августе 1964 г. санкционировал прямые военные действия США во Вьетнаме, советское руководство стало рассматривать военную помощь Северному Вьетнаму как способ укрепления советских позиций в этом регионе.

Ожидания советского руководства, что совместная помощь Вьетнаму укрепит союзнические отношения с КНР, себя не оправдали. Все 1960-е годы советско-китайские отношения оставались напряженными. Идеологические противоречия в период начавшейся в Китае «культурной революции» переросли в территориальные претензии Китая к СССР. В военных инцидентах на советско-китайской границе, которые периодически провоцировал Китай, в период со 2 по 21 марта 1969 г. было убито 58 и ранено 94 человек (в том числе в районе острова Даманский погиб 31 пограничник).

Не менее серьезные трудности возникли у советского руководства в связи с событиями в Чехословакии. Здесь, по примеру СССР, проводилась экономическая реформа, начались преобразования и в политической сфере.

Одним из первых решений А. Дубчека, сменившего на посту Генерального секретаря КПЧ консервативно настроенного А. Новотного, стала отмена цензуры. Движущей силой обновления социализма был сам партаппарат. Однако курс на демократизацию общественной жизни в стране способствовал активизации политической борьбы, образованию множества политических клубов, которые вскоре потребовали изъятия из Конституции ЧССР положения о руководящей роли КПЧ и ликвидации органов госбезопасности. Активизировала свою деятельность в противовес КПЧ и возродившаяся Социал-демократическая партия.

К лету 1968 г. в стране разразился серьезный общественно-политический кризис. Средства массовой информации полностью вышли из-под контроля КПЧ. Авторитет компартии значительно снизился. Процессы в ЧССР рассматривались советским руководством в контексте противостояния с Западом. Потеря Чехословакии в результате возможного прихода к власти прозападного правительства и распространения идей «Пражской весны» на другие восточно-европейские страны вызывала серьезные опасения. В этих условиях руководство стран Варшавского договора во главе с Брежневым приняло решение о вводе в ЧССР союзных войск. В ночь на 21 августа 1968 г. войска СССР, Польши, Венгрии, Болгарии и ГДР вступили на территорию ЧССР. Реформаторы были убраны с руководящих постов.

В результате вторжения в Чехословакию окончательно формируется политика «ограниченного суверенитета» социалистических стран (т.е. права на вмешательство в дела любого социалистического государства в случае попытки отступления от предписанной раз и навсегда советской модели общественного развития), получившая на Западе название «доктрина Брежнева».

После Карибского кризиса, показавшего взаимную уязвимость противостоящих блоков, и США, и Советский Союз имели веские причины, чтобы избегать прямой конфронтации, искать новые подходы к международным делам.

Однако война во Вьетнаме, непризнание ГДР и многие другие действия Вашингтона рассматривались советским руководством исключительно как свидетельство нежелания НАТО во главе с США отказаться от планов на мировую гегемонию. Все 1960-е гг. XX в. обе сверхдержавы продолжали наращивать свой ракетно-ядерный потенциал. После отстранения Хрущева огромные суммы стали расходоваться на модернизацию армии, увеличение ракетно-ядерного арсенала, создание современного Военно-морского флота. Постепенное выравнивание ядерных потенциалов между США и СССР, рост международного влияния СССР послужили материальной основой поворота к политике разрядки международной напряженности.

Новый внешнеполитический курс СССР был заявлен в Программе мира, принятой весной 1971 г. на XXIV съезде КПСС. Не отказываясь от борьбы за «полное торжество дела социализма во всем мире», СССР выступил с предложениями о разрядке международной напряженности.

Важным фактором ее принятия стало понимание брежневским руководством бессмысленности дальнейшей гонки вооружений: возможность многократного взаимного уничтожения не обеспечивала победу в войне ни одному из противостоящих блоков.

Стремление Москвы к разрядке международной напряженности диктовалось целым рядом соображений прагматического характера. Самое важное из них — заинтересованность советского руководства в новейшей западной технологии. Пересмотр многих подходов к внешней политике и улучшение отношений с Западом были необходимы вследствие обострения отношений с Китаем. Существовала потенциальная возможность американско-китайского сговора против СССР. Действительно, Р. Никсон, сменивший в Белом доме Л. Джонсона, попытался разыграть «китайскую карту», совершив в 1971 г. прорыв в американо-китайских отношениях. Увязнув в войне во Вьетнаме, США ослабили свои позиции на мировой арене и также нуждались в «передышке».

Важной предпосылкой политики разрядки стало улучшение отношений СССР с Францией и Федеративной Республикой Германией. Европа на рубеже 1970-х гг. перехватила инициативу в определении политики Запада с коммунистическими странами. Канцлер ФРГ В. Брандт выдвинул тезис о том, что объединение Германии может быть достигнуто путем примирения с коммунистическим миром. Признав де-факто существование ГДР и нерушимость послевоенных границ в Европе, В. Брандт подписал 12 августа 1970 г. Московский Договор. Важным пунктом этого договора было признание западных границ ПНР по линии Одер — Нейсе и границы между ГДР и ФРГ.

Поворот от «холодной войны» к разрядке был закреплен визитом в Москву в мае 1972 г. президента США Р. Никсона, в ходе которого были подписаны двусторонние соглашения об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО), а также договор об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1). Этот договор устанавливал количественные ограничения межконтинентальных ракет наземного базирования (МБР), ракет, запускаемых с подводных лодок (БРПЛ). Договор ОСВ-1 не останавливал гонки вооружений, так как разрешал сторонам совершенствовать ядерное оружие.

27 января 1973 г. после длительных переговоров в Париже было подписано Соглашение о прекращении войны США во Вьетнаме и восстановлении там мира. Это также способствовало снижению уровня противостояния Востока и Запада. В ноябре 1974 г. СССР и США договорились о подготовке нового соглашения об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-2). В 1979 г. новый договор был подписан, но не ратифицирован американским конгрессом.

Политика разрядки повлияла на развитие сотрудничества стран Востока и Запада в различных сферах: от использования ядерной энергии в мирных целях до защиты окружающей среды.

Складывающийся благоприятный политический климат в Европе способствовал началу работы Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, в котором принимали участие большинство стран Западной Европы, СССР, США и Канада. В августе 1975 г. в Хельсинки был подписан Заключительный акт совещания, в котором через 30 лет после завершения второй мировой войны были зафиксированы важнейшие принципы нерушимости границ в Европе, уважения независимости и суверенитета, территориальной целостности государств, отказа от применения силы и от угрозы ее применения.

Разрядка оказалась короткой. Достижение СССР ядерного паритета породило у правящей элиты определенную эйфорию, стремление максимально использовать ситуацию для ослабления сил «империализма». Через 2—3 года после Хельсинки разрядка остановилась в своем развитии, а в конце 1970-х гг. сменилась обострением напряженности. В эти годы СССР последовательно проводит курс на расширение своего присутствия на различных континентах.

В декабре 1979 г. были введены советские войска в Афганистан. В течение 1978—1979 гг. афганские лидеры неоднократно обращались к руководству Советского Союза за военной помощью для удержания «завоеваний апрельской революции». СССР, для которого сама революция в апреле 1978 г. явилась полной неожиданностью, тем не менее поддержал ее, увидев в этом возможность расширения своего влияния в регионе. Советские партийные идеологи сразу же стали рассматривать Афганистан как социалистическую в близкой перспективе страну. СССР оказывал материальную и военную помощь режиму Н. Тараки, объявившему о своей марксистской ориентации, а позже и X. Амину, свергнувшему Тараки в силу внутренней борьбы в руководстве правящей Народно-демократической партии Афганистана (НДПА). Именно переворот, совершенный Амином в середине сентября 1979 г., через несколько дней после возвращения Тараки из Москвы, повлиял на решение Политбюро ввязаться в вооруженный конфликт.

27 декабря 1979 г. советские спецподразделения захватили дворец президента Афганистана X. Амина, который при штурме был убит. Президентом Афганистана стал доставленный в Кабул из Чехословакии лидер партии НДПА Б. Кармаль, следствием чего стало развертывание в Афганистане гражданской войны. Эта война, со временем изменив свой характер, переросла в войну против советского вмешательства.

Участие советских войск в гражданской войне в Афганистане было непродуманным шагом и отрицательно сказалось на престиже СССР. На Генеральной Ассамблее ООН советские действия в Афганистане осудили 104 государства. Так же, как США во Вьетнаме, СССР увяз в Афганистане. В результате девятилетнего пребывания советских войск в Афганистане усилилась разорительная сверх милитаризация страны.

Причины неудачи разрядки 1970-х гг. коренились в разном понимании этого процесса в СССР и на Западе. Каждая из сторон рассчитывала воспользоваться плодами разрядки в своих целях. Решение направить «ограниченный советский контингент» в Афганистан было принято в момент, который представлялся брежневскому руководству звездным часом советского могущества. В эти дни газета «Правда» писала: «Пора бы Соединенным Штатам научиться держаться поскромнее. Так будет лучше и для самой Америки, и для всего мира».

В свою очередь, дипломатия Запада рассчитывала на крах в условиях разрядки советского блока. Эти ожидания не были лишены оснований. В конце 1970-х гг. в Польше разразился экономический кризис. Его следствием явилось повышение цен на продукты и товары, что вызвало недовольство населения и перерастание кризиса в политический. Многочисленные перестановки в руководстве Польши, санкционированные Кремлем, не решили проблему. События в Польше грозили обернуться свержением коммунистического режима. Боязнь потерять Польшу заставила советское руководство перейти к решительным мерам. Используя опыт подавления волнений в ЧССР, СССР сосредоточил в непосредственной близости от границ Польши Северную группу советских войск. Опасаясь ввода советских войск в Польшу, первый секретарь ЦК ПОРП В. Ярузельский в декабре 1981 г. ввел в стране военное положение, что позволило ему удержать ситуацию в стране под контролем. После «Пражской весны» это был еще один сигнал неблагополучия в социалистическом лагере. События в Польше стали началом развала мировой системы социализма, хотя реально этот процесс произошел в 1989 г.

К середине 1980-х гг. несостоятельность глобальной внешней политики СССР стала очевидной. Крах потерпела попытка руководства КПСС консолидировать коммунистические и антиимпериалистические силы. Многочисленные неудачи стали итогом глубокого непонимания советской правящей верхушкой ситуации в мире. Требовались новые подходы ко всей внешнеполитической деятельности советского государства.





загрузка...
загрузка...